Итоги сессий ИННОПРОМ. Беларусь

Панельная сессия, посвящённая синергии робототехнических комплексов промышленности ЕАЭС, стала площадкой для разговора о технологической независимости, производительности труда и кооперации. Главный тезис, прозвучавший в начале обсуждения, был жёстким и однозначным: обеспечение технологической независимости и рост производительности невозможны без глубокой роботизации, а ни одно государство союза не способно закрыть все потребности в одиночку. Именно поэтому ключевой рамкой дискуссии стала не конкуренция, а единый контур — общая технологическая, производственная и кадровая политика.

Было сообщено о согласовании Межгосударственной программы промышленной робототехники. Работа по роботизации разделена на два направления: внедрение роботизированных систем в конечный продукт и в технологические процессы производства. В качестве практического примера приведён БелАЗ, где роботами выполняется 40% сварных швов. Задача, поставленная на уровне главы государства, — к 2030 году увеличить плотность роботизации в Беларуси почти в десять раз, до ста роботов на десять тысяч работников обрабатывающей промышленности. Базовым документом для этого стал Указ Президента № 198, создающий условия господдержки как для внедрения, так и для разработки робототехнических систем.

Анализ станкоинструментальной отрасли показал, что наследие 1990-х годов до сих пор ощущается в виде технологических разрывов. Из мер предыдущих лет единственным успешным совместным предприятием названо ДМГ «Мори» в Ульяновске. С 2022 года введены ограничительные меры, включая Постановление Правительства № 1875 и обновлённые ФЗ-44 и ФЗ-223. Ключевым с 2025 года становится ФЗ № 523, который вводит «право на ошибку» при бюджетном финансировании НИОКР и институт квалифицированного заказчика для аккумулирования потребностей. Импортозависимость России в станкостроении оценивается в 60−65%, а доля отечественной продукции на рынке — в 30−35%. При этом рынок для российских и белорусских производителей остаётся крайне масштабным. Отмечен прогресс в освоении производства комплектующих: направляющих, шпинделей и систем ЧПУ.

Практические результаты кооперации были показаны на примере модернизации консольно-фрезерного станка ФСС-450МР. Уровень локализации достиг 97−100% за счёт комплектующих из России и Беларуси: систем ЧПУ «Модмашсофт» и «Техникон», ШВП «Инмаш», электродвигателей «Могилевлифтмаш». Станок уже эксплуатируется на МТЗ и МАЗе. Однако главной проблемой остаются обрабатывающие центры, где локализация составляет лишь 60−70%. Среди препятствий — высокая стоимость отечественных компонентов по сравнению с китайскими и тайваньскими, а также требования заказчиков, закладывающих в техзадания импортные бренды вроде Fanuc и Siemens. Ключевыми узлами для импортозамещения остаются высокоточные подшипники, устройства автоматической смены инструмента и гидропневмооборудование. В перспективе планируется выпуск трёх типоразмеров вертикальных обрабатывающих центров, адаптированных для работы в составе робототехнических комплексов, что должно закрыть до 90% потребностей машиностроительных предприятий.

Отдельно прозвучал тезис о том, что будущее промышленности лежит не в текущей комплектации станков, а в платформах на основе искусственного интеллекта. Описан переход от «биологического контура» знаний, где выращивание исследователя занимает десятилетия, к «цифровому контуру», где знания генерируются ИИ за часы или дни. Эта тенденция неотвратима и напрямую касается машиностроения, позволяя мгновенно получать доступ к современным технологиям обработки.

В обсуждении синергии робота и станка подчёркнуто: она заключается не в совместном присутствии, а в способе коммуникации. Все системы должны работать по единому интерфейсу и протоколу — EtherCAT, мастер-слэйв, — иначе поддержка общения будет дороже ручного труда. Устройства обмениваются данными с циклом 125 микросекунд. ЧПУ должно быть открытым, чтобы принимать знания от цифрового интеллекта, но с фильтром. Ориентация — на прямой привод, безредукторные системы, обеспечивающие высокую точность, мощность и надёжность. На этой технологии строят прецизионные столы для микроэлектроники с разрешением в несколько нанометров, выпускают мощные поворотные двигатели и датчики. Робот состоит из простых звеньев; кобот имеет шесть звеньев. Внутри звена: прямой привод, сервоконтроллер, электромагнитный тормоз, два абсолютных энкодера и покупной волновой редуктор, поскольку в СНГ отсутствует нужная металлургия. Звенья соединяются по EtherCAT, к каждому подходит две витые пары для информации и 48 вольт. Главное — не механика, а софт и оцифровка мира. В оцифрованном пространстве внедрение робота станет вопросом загрузки программ из интернета. Ключевая задача — оцифровать мир и при этом сохранить контроль биологического контура, то есть человека, над цифровым миром. Механика, электрика и софт решаемы, и у России и Беларуси есть интеллектуальный запас для решения этой задачи при правильной стратегии и фокусе.

В сфере подготовки кадров для цифрового производства отмечено создание центра компетенции цифровых технологий, оснащённого современным оборудованием, где обучают студентов и переподготавливают специалистов предприятий. Наиболее востребованы мехатроники, умеющие соединять компьютер с элементами станка. В рамках передовой инженерной школы Союзного государства в области станкостроения, единственной в СНГ, выбрана ниша гибридных станков, сочетающих аддитивные и субтрактивные технологии. Анализ показал, что чисто аддитивное производство SLS и SLM технологически плохо совместимо с субтрактивным из-за нагрева и деформаций, поэтому перспективны наплавочные технологии с небольшим энерговкладом. Совместно с индустриальным партнёром создана концепция гибридного станка с двухшпиндельным вариантом: один шпиндель для механической обработки, другой для наплавки, затем чистовая обработка наплавленного слоя. Такие станки могут быть незаменимы на ремонтных предприятиях. Созданы зеркальные лаборатории с Псковским университетом по ремонтным и аддитивным технологиям, оснащённые одинаковым оборудованием. Однако не удалось полностью организовать зеркальную лабораторию по аддитивным технологиям: два комплекта оборудования для лазерного выращивания были изготовлены, но российское законодательство не позволяет переместить установку, сделанную за бюджетные средства, на территорию Беларуси. В итоге обе установки остались в России. Прозвучал призыв совершенствовать нормативную базу Союзного государства для таких случаев. В ответ было предложено не менять нормативную базу, а производить оборудование в Беларуси: Росатом уже начинает производить SLM-принтеры в Беларуси и будет производить DMD, что снимет вопросы с завозом оборудования.

Тенденции роботизации в России, ЕС и мире одинаковы и синхронны, но в ЕС есть некоторое отставание. Предпосылки для роботизации — популяризация, дефицит кадров и сокращение отставания. Важна инженерная школа и правильное понимание в профессиональном сообществе, иначе приобретённые роботы могут не использоваться из-за страха и непонимания, что было названо «луддитами 2.0». Потенциал роботизации в отраслях ЕС огромен. Если пять лет назад гуманоидного робота было сложно представить, то сейчас Китай внедряет их тысячами, а опережение Китая по промышленным роботам уже на порядок. Дефицит кадров — мощный драйвер роботизации: к 2030 году он составит 2−4 миллиона профессионалов в промышленности. Для создания узлов необходима сквозная кооперация от болта до конечного изделия, которую не сформируют меры поддержки сами по себе. Второе важное условие — спрос. Задача консорциума — формирование общего рынка и общего объёма спроса на продукцию станкоинструментальной отрасли и роботизации. Без спроса предприятия боятся брать господдержку, так как не смогут отчитаться по коммерциализации. Меры поддержки в России многочисленны, но их нужно увязать со сквозной кооперацией, чтобы средства не уходили за контур ЕС из-за отсутствия компонентов, и со спросом. В 2022 году после обрушения кооперационных цепочек многие предприятия включились в импортозамещение, и процесс пошёл, но сейчас высокая ключевая ставка, 15,5−17%, а реальная для бизнеса 20−30%, превышает разумную выручку. Также необходима стандартизация отрасли, чтобы не было «зоопарка решений» и предприятия могли поставлять продукцию любому производителю в ЕС и на экспорт. Унифицированные подходы сократят время на внедрение, что важно при высоких планах по роботизации к 2030 году. Для успешного импортозамещения крайне важно формирование рынка спроса, так как даже рынка РФ недостаточно. Нужна сквозная кооперация внутри ЕС и совместное развитие экспортного потенциала. В рамках единой технологической платформы делаются шаги по стимулированию и расширению рынка. Консорциум выпускает журнал «Мир робототехники», освещая проблематику на территории ЕС, и приглашает к сотрудничеству. По кадрам развиваются два проекта: «Российский инженерный класс» для вовлечения детей и программа профессиональной подготовки специалистов по роботизации на базе Финансового университета, формирующая круг профессионалов с правильным пониманием внедрения и оценки эффекта.

Отмечена критическая зависимость от импорта по ряду позиций: волновые редукторы, прецизионные подшипники приборного уровня, советская школа в этой области утрачена, и специфическая кабельная продукция. Ключевым фактором для развития названа совокупность спроса, выстроенной кооперации и точечных мер поддержки. Отдельно затронута проблема доверия к отечественной продукции: китайские приводы или роботы принимаются без лишних требований, а российские разработчики вынуждены проходить многочисленные круги сертификации и верификации, несмотря на доказанное качество.

Прозвучала и эмоциональная критика: «витамины» в виде MES-систем и роботизации были противопоставлены «хлебу и мясу» — самим станкам. Было отмечено, что на белорусских заводах реальной роботизацией «даже не пахнет», а технические задания на закупку станков ориентированы исключительно на минимальную цену, что ведёт к победе дешёвых китайских станков. В качестве позитивного примера приведён собственный проект: созданы четыре станка для обработки титановых деталей самолёта МС-21, что позволило повысить производительность со 180 до 22 часов на деталь. Говоря о перспективах «тёмных фабрик», работающих 24 на 7, была констатирована острая нехватка интеграторов, способных строить такие системы, в отличие от Китая, где этот сектор бурно развивается. Главной проблемой названо отсутствие системной поддержки, в частности налоговых стимулов. Приведён пример Китая, где налог на прибыль для подобных компаний составляет 3%, и предложено создать аналог ПВТ, Парка высоких технологий, для машиностроения, предоставив рассрочку или льготы по налогу на прибыль для покупателей отечественных станков. Подчёркнуто, что без создания «тяги» в этой «печке» ничего не будет развиваться. Прозвучала притча о премьер-министре Сингапура, который для решения кадровой проблемы ввёл льготы для детей женщин с высшим образованием, что за два поколения дало стране квалифицированные кадры. Идея подготовки технико-экономического обоснования для налоговых органов Беларуси, чтобы добиться мер поддержки для всего машиностроительного кластера, а не только для немногочисленных частных станкостроителей, была поддержана.

Дефицит квалифицированных кадров ощущается на всех уровнях — от топ-менеджмента до рабочих. Приведён пример запуска специальности «мехатроника» в 2012 году, когда предприятия сначала не понимали её необходимости. Настаивалось на том, что систему образования необходимо подключать к обсуждению новых технологий на этапе зарождения идеи, а не внедрения. Предупреждено об опасности «оцифрованного бардака» — цифровизации неэффективных процессов. Для решения кадровой проблемы предложено развивать как долгосрочные программы, четыре года в колледже или вузе, так и краткосрочное переобучение для рационального перераспределения трудовых ресурсов. В качестве успешного кейса приведено использование центров компетенции в колледжах для тестирования опытных образцов, которые затем остаются в учебном заведении для обучения студентов. Прозвучал призыв не создавать новые платформы, а использовать существующие, например Евразийскую технологическую платформу робототехники, и уделить внимание обучению промпт-инжинирингу.

В проекте роботизации описаны четыре фазы: постановка задачи, проектирование, изготовление и внедрение, эксплуатация. Раскритикован типовой подход к техническому заданию, когда роботизируется конкретный участок под ограниченную номенклатуру деталей. Это ведёт к потере гибкости производства и затягивает процесс роботизации. В качестве альтернативы предложен модульный роботизированный комплекс, который решает задачу внутрицеховой логистики с помощью стандартизированной тары. Отмечено, что в России уже есть доступные импортонезависимые решения для компонентной базы: роботы-манипуляторы грузоподъёмностью до 30 кг, системы логистики. Модульный подход призван сократить время и стоимость проектирования и внедрения.

В целом дискуссия выявила острый разрыв между амбициозными целями роботизации и цифровизации и суровой реальностью промышленности, где доминирует ценовая конкуренция с китайской продукцией, отсутствует системная государственная поддержка, остро не хватает квалифицированных кадров и комплексных интеграторов. Участники сошлись во мнении, что для преодоления этих проблем необходимы не разрозненные усилия, а целенаправленная политика, включающая налоговые стимулы, интеграцию образования и производства, стандартизацию, формирование спроса и развитие кооперации.

Аддитивные технологии привлекательны для молодёжи: в отличие от традиционных производств, где идёт борьба за персонал, на аддитивном производстве молодые специалисты стоят в очереди. Первым кооперационным проектом назван проект с компанией «Ашхолдинг»; он успешен, и один из принтеров, произведённых в Беларуси, в этом году будет поставлен в Индию. Открывается государственный центр аддитивных технологий в Египте, подписано соглашение с Вьетнамом, идут закупки в Пакистан, Оман и Иран. Успешный белорусский кейс используется для демонстрации тиражируемости технологии зарубежным партнёрам.

Внедрение роботизации в производственную логистику начинается с высоких затрат на перемещение и изношенности парка. Ключевой проблемой названо не отсутствие денег как таковых, а умение их считать: период окупаемости роботов составляет 3−5 лет при правильном расчёте. Главная цель — производительность, а не покупка робота ради робота. Реальная структура затрат отличается от классической формулы «70% железо, 30% остальное»: требуется настройка серверов, перестройка оборудования и выстраивание логистики, чтобы робот не стал «игрушкой для айтишника». Предложено два пути: запуск проекта собственным IT-отделом с риском «кладбища проектов» или совместно с вендором, имеющим 20-летний опыт, собственное ПО и железо. Основной барьер — безопасность и нежелание технических служб внедрять роботов; без контроля со стороны производства роботы останутся невостребованными. Представлена дорожная карта из девяти шагов. Подчёркнута необходимость собственной экспертизы: система управления должна быть на своём сервере, не следует повторять ошибок 2022 года. Рекомендовано планировать затраты с коэффициентом 2, а сроки — с коэффициентом 3. В качестве примера приведена система, устанавливаемая на сервер заказчика, запатентованная в Национальном центре интеллектуальной собственности, с возможностью использования любого железа, начиная с китайского. Для масштабирования требуется рынок порядка 5−7 тысяч роботов в год; стоимость запуска одного робота «с нуля» составляет 100−150 тысяч долларов. При таком объёме «МогилёвЛифтмаш» способен производить железо по цене около 12−15 тысяч белорусских рублей, а при выпуске до тысячи единиц в год цена возрастает в 1,5−2 раза. Заявлено, что белорусского робота уже делают: роботы работают на собственном софте, есть конструкторское бюро, и возможна перешивка как китайских, так и белорусских моделей.

Коллаборативные роботы, коботы, полного цикла разработки и производства имеют модульную конструкцию, снижающую стоимость владения, и собственное ПО. Шесть моделей грузоподъёмностью от 3 до 30 кг с различным вылетом применяются для сварки, обслуживания станков, укладки, контроля, нанесения клея и герметика. Выделены три ограничения: оценка эффективности, финансирование и компетенции. Стоимость железа составляет не более 50% робототехнического комплекса; 43% предприятий заявляют об отсутствии внутренних специалистов, хотя реальная доля, по мнению докладчика, ещё выше. Без понимания цели роботизации и без внутренних компетенций результатом станет «роботизированный хаос». Коллаборативные роботы названы самым быстрым путём к роботизации: они не требуют ограждений и перестройки цехов, пилот можно запускать без остановки линии, робота легко перенастраивать и перемещать. Стоимость решения и срок окупаемости значительно ниже, чем у промышленных роботов. Приведены работающие кейсы: робот обслуживает станок в ночную смену без поддержки, заготовки подвозятся тележкой, а также операция лужения с обрезкой облоя. В заключение подчёркнута необходимость внутренней кооперации и адресной поддержки локальных производителей, а не импортёров или неопределённых поставщиков.

Кадровая тема на панельной сессии была заявлена не как второстепенная, а как фундаментальная основа стабильности и эффективности промышленности Беларуси и России. В обсуждении участвовали представители бизнеса, вузов и государственных органов, что подчёркивало межведомственный и практико-ориентированный характер разговора. Речь шла не только о дефиците рабочих рук, но и о качестве подготовки, мотивации, переобучении, взаимодействии образования и производства, а также о кадровом обеспечении экспортной деятельности.

Аналитика одного из сервисов по поиску работы показала ключевой дисбаланс рынка труда. Рабочий персонал оказался самой востребованной категорией: на него приходится 26% вакансий. Конкуренция среди соискателей низкая, что свидетельствует о дефиците рабочих рук. При этом 83% соискателей, включая людей старше 45 лет, готовы переобучаться. Однако лишь 5% нанимателей готовы вкладывать средства в их обучение. Это противоречие стало одним из центральных на сессии: потенциал переобучения огромен, но работодатели не спешат инвестировать в развитие персонала. Следствие — необходимость стимулирования корпоративного обучения, государственной поддержки переподготовки и развития программ «второй карьеры».

Подготовка кадров со школы рассматривалась как долгосрочная инвестиция. Ранняя профориентация, целевые договоры, взаимодействие школ, колледжей, вузов и предприятий позволяют формировать кадровый резерв задолго до выхода на рынок труда. Примеры «второй карьеры» сотрудников показывают, что возрастные работники могут успешно осваивать новые специальности при наличии мотивации и поддержки. Целевые договоры дают предприятиям возможность планировать кадровые потребности и получать специалистов с нужными компетенциями, снижая риски нехватки персонала и сокращая период адаптации выпускников.

Совместная программа вуза и предприятия по подготовке технологов косметики стала примером практико-ориентированного образования. Учебная программа создаётся под конкретные технологические процессы предприятия, что обеспечивает трудоустройство выпускников и снижает разрыв между образованием и производством. Такой формат может тиражироваться на другие отрасли, где требуются узкоспециализированные технологи.

Корпоративные чемпионаты и внутренний рынок труда выступают инструментами мотивации, повышения квалификации и горизонтального перемещения сотрудников. Внутренний рынок труда позволяет закрывать вакансии за счёт переобучения собственного персонала, снижая затраты на внешний найм и удерживая знания внутри компании. Корпоративные чемпионаты формируют соревновательную среду, выявляют лучшие практики и повышают престиж рабочих профессий. В условиях дефицита кадров эти инструменты становятся не дополнительными, а обязательными элементами кадровой стратегии.

На сессии были отмечены три дефицита кадров: количественный, квалификационный и структурный. Количественный дефицит выражается в нехватке рабочих и специалистов. Квалификационный — в несоответствии подготовки выпускников требованиям предприятий. Структурный — в диспропорции между отраслями и регионами. Программа «Путь экспортёра» стала примером подготовки кадров для экспортной деятельности. Экспортная экспансия требует не только знания продукта, но и компетенций в логистике, сертификации, международном праве и документообороте. Без таких кадров выход на внешние рынки затруднён.

В финале прозвучал вывод: необходимо расширять воронку на молодёжь и специалистов 50+, повышать привлекательность производственных профессий. Это требует комплексных мер: профориентация, современные условия труда, конкурентные зарплаты, социальные гарантии, обучение и карьерные перспективы. Только сочетание этих факторов позволит привлечь и удержать кадры в промышленности. Кадровая политика должна быть не реакцией на текущий дефицит, а системным элементом промышленной стратегии, обеспечивающим стабильность и эффективность производства.

Панельная сессия, посвящённая архитектуре экспорта, международному бизнесу и успешным моделям, стала разговором о том, как выстраивать экспортную инфраструктуру, какие инструменты поддержки существуют и как цифровизация меняет международную торговлю. В обсуждении участвовали представители России, Беларуси и Казахстана, что подчёркивало интеграционный характер темы. Экспорт рассматривался не как отдельная сделка, а как система, включающая кооперационные сети, институты развития, финансирование, электронные площадки, биржевые механизмы и цифровой документооборот.

Деловое объединение кластеров России объединяет более 1500 организаций и располагает 700 соглашениями. Это формирует широкую кооперационную сеть для экспортно ориентированных предприятий, позволяя обмениваться опытом, находить партнёров и совместно выходить на внешние рынки. Кластерный подход снижает издержки и повышает конкурентоспособность, поскольку предприятия могут дополнять друг друга, а не конкурировать по всем направлениям.

Казахстанский холдинг «Байтерек» включает семь институтов развития. Холдинг обеспечивает поддержку экспортных и инвестиционных проектов, выступая институциональной опорой для бизнеса. Институты развития предоставляют финансирование, гарантии, страхование и консультационные услуги, что особенно важно для предприятий, начинающих экспортную деятельность. Такая модель снижает риски и делает экспорт доступнее для среднего бизнеса.

Лизинговая компания «Промагролизинг» представила лизинг как ключевой финансовый инструмент для приобретения техники и оборудования, в том числе для экспортных поставок и модернизации производств. Лизинг позволяет предприятиям обновлять основные фонды без крупных единовременных затрат, что повышает их экспортный потенциал. В условиях высокой стоимости кредитных ресурсов лизинг становится альтернативой прямому финансированию.

Маркетплейс Ozon в Беларуси даёт продавцам доступ к российскому и международному рынку, упрощая выход на новые страны и снижая барьеры для малого и среднего бизнеса. Электронные площадки становятся важным каналом экспорта, особенно для потребительских товаров. Они требуют адаптации к цифровым инструментам продаж, аналитике спроса и логистике, но открывают доступ к аудитории, которая ранее была недоступна.

Белорусская универсальная товарная биржа продемонстрировала инструменты биржевой торговли. Доля экспортных сделок достигла 40%, что подтверждает роль биржи как эффективного канала для реализации товаров за рубеж и поиска контрагентов. Биржевые механизмы обеспечивают прозрачность ценообразования и снижают риски неплатежей. Для многих предприятий биржа становится первым шагом к системному экспорту.

В завершение обсуждался трансграничный электронный документооборот, ЭДО и CMR. Цифровизация документооборота — ключевое условие для ускорения экспортных операций, сокращения издержек и повышения прозрачности сделок. ЭДО и CMR рассматриваются как необходимый элемент современной экспортной инфраструктуры. Без цифровых документов невозможно полноценно интегрироваться в международные цепочки поставок. Задержки на таможне, ошибки в бумажных документах и отсутствие единых стандартов тормозят экспорт, поэтому переход на электронные форматы становится не технологической роскошью, а базовым требованием.

Основные выводы сессии: для успешного экспорта важны кооперационные сети, институты развития, лизинговые механизмы, электронные площадки, биржевые инструменты и цифровой документооборот. Комплексное использование этих инструментов позволяет предприятиям снижать риски, ускорять сделки и расширять географию поставок. Экспортная архитектура должна быть не набором разрозненных мер, а связанной системой, в которой финансирование, логистика, кадры и цифровые сервисы работают на общий результат.